Три апельсина

Дождь шел долго-долго, целую вечность, почти не переставая. В одно из таких "почти" я выскочила из дома, чтобы купить апельсины - маленькие оранжевые солнышки, три штуки на тридцать рублей.

Выскочила - не совсем то слово: сперва сменила домашнюю одежду на low-end уличную - не в город в конце концов и не на работу; причесалась, то есть - повырывала спутанные морскими узлами пряди; нашла ключи и кошелек и не забыла проверить - а в нем ли деньги и в достаточном количестве? - а после этого еще спустилась пешком с верхнего пятого этажа, да пересекла неблагоустроенный двор, последний такой в микрорайоне, - ну можно было дать круга через соседний, со своей другой бедой: не напороться бы на кого знакомого - и только после всего на автобусной остановке отоварилась, наконец, вожделенными витаминными плодами и проделала все то же в обратном порядке. А без апельсинов - ну никак: что прикажете кушать завтра перед работой? - без фруктового салата я из дома не ухожу, аристократка, мать... мою.

Три апельсина, вернувшись, я выкатила в ряд на кухонном столике и стала смотреть на них. Некоторые немногие, кому удавалось наблюдать такой мой транс, звали это медитацией, хотя никакая это не медитация, а с другой стороны - какая разница - хоть горшком. Я в эти моменты (минуты, часы) ничего не вижу, ничего не слышу, и не думаю. И не скажу, конечно. Нет меня. Была, буду - а сейчас нет. Как сказал мой бойфренд - еще когда френды были боями - я свою дурь всегда ношу в себе. Очень удобно, сказал он, но это совсем не удобно. Практично - да, может быть, но удобств - никаких. Или во дворе.

Кстати, я и не пью спиртного вообще. Как-то попробовала - как же должно быть человеку по жизни плохо, чтобы состояние после порции чего-то алкогольного ему казалось - хорошо. Вот апельсины - это да, без них и фруктовый салат - не фруктовый, и вообще не салат, а просто тертая морковка. Без сахара.

Из глубин сырых после выползки под полудождь тряпок донесся древний нокиевский позывной, теперь очень полифонично-мягкий. Гудков, наверное, пятнадцать я выходила из транса, шла к вешалке, искала и вытаскивала со дна кармана телефон. Звонивший оказался терпелив.

- Что ты сейчас делаешь? - вопрос с места в карьер.

- Курю.

Оживление в голосе: - Что?

- Бамбук.

- Не, я серьезно, - в голосе разочарование.

- Ну, если серьезно, то - смотрю.

- Что?

- На что.

Далее следует послушная поправка: - На что?

- На апельсины.

В трубке повисает непродолжительное молчание.

- Давай я заеду?

- Давай.

Еще минутка молчания.

- Тогда я заеду.

- Тогда. То есть - когда?

- Ты точно ничего там не куришь?

- Бамбук.

- Понял. Жди.

- Ничего. Ты. Не. Понял. - Сказала я вспыхнувшей голубоватым трубке и вернулась к своим апельсинам. Это я поняла все. И продолжаю. Понимать.

Очнулась я в два часа ночи, ровно, как часы. Апельсины лежали там же, но при взгляде на них есть не захотелось. Тогда я пошла в ванную, облилась водой и почистила зубы. Даже если весь день ничего не брать в рот - в нем все равно накапливается противный привкус.

Пока я ожесточенно чесала зубы щеткой, из зеркала мне скалилась немолодая девушка с пеной у рта.